AZN = 34.08 RUB
USD = 56.30 RUB
EUR = 61.67 RUB
BRENT = 52.33 USD

Владимир Зельдин с особым трепетом хранил кавказскую папаху, подаренную ему танцором Махмудом Эсамбаевым

"Москва-Баку"
03.11.2016 09:48


Дружба легенды советского кино Владимира Зельдина и прославленного танцовщика, «чародея танца» Махмуда Эсамбаева длилась более полувека. Их знакомство началось на съемочной площадке фильма Ивана Пырьева «Свинарка и пастух», ставшегося и для Зельдина, и для Эсамбаева кинодебютом. 

Эсамбаев, приехавший в 17 лет в Москву, подрабатывал на «Мосфильме». В картине Пырьева ему досталась роль друга дагестанского пастуха Мусаиба, которого играл Зельдин. В сцене, когда Зельдин идет по аллее Выставки Достижений Народного Хозяйства и сталкивается с Глашей, их окружают горцы, друзья Мусаиба. Одним из них как раз и был Махмуд Эсамбаев. 





В одном из своих интервью Владимир Зельдин рассказывал, как режиссер картины Иван Пырьев все время командовал: «Не высовывайтесь! Не смотрите в киноаппарат!» Это он обращался к Махмуду, который то и дело выглядывал из-за плеча, стараясь попасть в кадр. Все хотел, чтобы его заметили - наивный, смешной, веселый парень в черной черкеске»,- рассказывает Зельдин.  

Однажды в перерыве между съемками Зельдин отправил юного Эсамбаева за лимонадом – актера мучила жажда, а самому бежать было некогда. Дал Махмуду 15 копеек. Тот с удовольствием побежал исполнять поручение, но принес вместо одной бутылки две - как истинный кавказец проявил уважение. Так и началась дружба двух легендарных людей. Впоследствии, когда Эсамбаев стал великим танцором, он, ради шутки все припоминал Зельдину времена, когда тот «гонял его за бутылкой», говорил, что Зельдин должен ему 15 копеек... 



Зельдин не раз подчеркивал, что всегда с уважением относился к кавказцам, никогда не скрывал, что у него много кавказских друзей – азербайджанцев, грузин, дагестанцев, чеченцев и т.д. «Еще со студенческих лет любил черкеску, папаху, сапоги эти, мягкие и скользящие, и вообще народам Кавказа симпатизировал, - рассказывал Зельдин. - Мне очень нравится их играть, это удивительно красивые, необыкновенно музыкальные, пластичные люди. Когда я играю, я чувствую этот кавказский дух. Я неплохо знаю их традиции и хорошо, органично себя чувствую в их национальной одежде. Мне даже поклонники как-то подарили все это «кавказское обмундирование». 



А однажды Махмуд Эсамбаев преподнес Зельдину свою знаменитую серебристую папаху, которую он носил на людях, не снимая, и которая стала неотрывной частью повседневного образа его владельца. Если знать, что эта папаха значила для Эсамбаева – можно сказать, что он сделал Зельдину по-настоящему царский подарок, оторвал от сердца. 



Почему Эсамбаев никогда не снимает папаху, было предметом бесконечных шуток, разговоров. А ответ прост – такая традиция, горский этикет: кавказский мужчина никогда не обнажает головы. Зельдин в связи с этим отмечал, что Махмуд был «удивительным хранителем национальной культуры». 

Сам же Эсамбаев в шутку говаривал, что даже в постель кавказский мужчина ложится в папахе. Махмуд Эсамбаев стал единственным человеком, которому в СССР разрешили на паспорт сфотографироваться в традиционном головном уборе. Настолько сильным было уважение к нему. Эсамбаев никогда ни перед кем – ни перед президентами, ни перед королями, не снимал своей папахи. А на 70-летие Зельдина сказал, что снимает папаху перед его талантом и подарил ее со словами, что дарит самое дорогое, что у него есть.  

В ответ Зельдин станцевал Эсамбаеву лезгинку. И с тех пор актер хранил подарок дорогого друга, иногда надевал на концерты. 



За яркую жизнь много подарков от известных людей получал Зельдин. Была у него уникальная двустволка с дарственной гравировкой от маршала Жукова, картина «Дон Кихот», которую специально для Зельдина написал Никас Сафронов, икона из испанской Ла-Манчи, всевозможные ордены - три ордена Трудового Красного Знамени, орден Дружбы, орден испанского короля Хуана Второго — за сто пятидесятый спектакль „Человек из Ламанчи“ в год 400-летия Сервантеса». Но самым дорогим и душевным подарком всегда оставалась Эсамбаевская папаха… 

Зельдин всегда считал Эсамбаева великим человеком. «Махмуд – это человек, посланный нам небом. Это – человек-легенда. Но эта легенда реальная, легенда самых ярких поступков, им проявленных. Это не только душевная щедрость. Это – потребность помогать делать добро. Вытаскивать человека из самых невероятных ситуаций. Огромная роль примера существования и ощущения жизни. Махмуд – великий человек потому, что, несмотря на свое величие, он видел человека, он мог его слушать, помогать, обласкать словом. Это человек добра. 



Когда он мне звонил, без всяких предисловий начинал петь «Песню о Москве»: «И в какой стороне я ни буду, по какой ни пройду я траве...» Он не просто приходил в дом — он врывался. Устраивал из своего прихода целое представление... Красивый человек (идеальная фигура, осиная талия, осанка), он и жил красиво, превращая свою жизнь в живописное шоу. Красиво угощал, красиво ухаживал, говорил, красиво одевался. Шил только у своего портного, готового не носил ничего, даже обуви. И всегда ходил в папахе. 

Махмуд был чистой воды самородок. Нигде ведь не учился, даже школу среднюю не закончил. Но природа была богатейшая. Невероятная трудоспособность и невероятное честолюбие, желание стать мастером... Залы на его выступлениях были переполнены, он имел огромный успех, и по всему Союзу, и за рубежом... А человеком был открытым, необыкновенной доброты и широты. Жил на два города — в Москве и в Грозном. В Чечне у него был дом, там жили его жена Нина и дочь... Когда Махмуд приезжал в Москву, его двухкомнатная квартира на Пресненском Валу, куда и мы часто приезжали, сразу наполнялась друзьями. И народу там помещалось Бог знает сколько, сесть было негде. А хозяин встречал вновь прибывших гостей в каком-нибудь немыслимо роскошном халате. И все тут же ощущали себя у него как дома: политики, люди эстрады, театра, его поклонники. В любой компании он становился ее центром... Мог все вокруг себя взбаламутить и всем доставить удовольствие...» 

В последний раз Владимир Зельдин появился в папахе на праздновании 869-летия Москвы в сентябре этого года на День города, главной темой которого стал Год кино. Этот выход стал заключительным аккордом в многолетней дружбе двух легендарных артистов.