Перспективы «Маршрута Трампа» на Южном Кавказе - вопросы и ответы. Мнение американиста

Политолог-американист Андрей Кортунов - в интервью «Москва-Баку» комментирует глобальные перспективы «Маршрута Трампа» на Южном Кавказе через призму текущей политики Вашингтона.

- Андрей Вадимович, госcекретарь США и глава МИД Армении на днях подписали в Вашингтоне рамочную программу по реализации проекта TRIPP. Согласно договоренностям, Армения по всей видимости сдаст США на 49 лет свою территорию под «Маршрут Трампа», и у американцев будет 74% акций в совместной армяно-азербайджанской компании. В документе также прописаны интересы США в рамках проекта, среди которых увеличение вариантов торговых маршрутов между Соединенными Штатами, Европой и Азией, получение критически важных минералов и металлов на американские рынки. Как Вы считаете, какие цели у Трампа на этот проект. Какие перспективы этого проекта?

- Пока что речь идет только о рамочном соглашении. Это соглашение предстоит конвертировать в конкретные бизнес-проекты, в соответствующие контракты. Это большая и не очень простая работа, поскольку дьявол традиционно кроется в деталях. Кроме того, реализация данного проекта каким-то образом должна быть соотнесена с существующими реалиями в Южнокавказском регионе. К примеру, Россия, которая в проекте TRIPP никак не упомянута, довольно значительно присутствует в инфраструктуре Республики Армения, в частности, контролирует железные дороги, поскольку компания «Южнокавказские железные дороги» является «дочкой» РЖД. То есть в любом случае придется как-то сопрягать это российское присутствие с задачами, которые ставятся перед проектом.

Кроме того, в реализации проекта TRIPP встает и вопрос безопасности. Если посмотреть на маршрут, по которому пройдет проект, то он должен пройти и по территории, которая находится в зоне ответственности российских пограничников. И этот вопрос надо будет обсуждать с Москвой.

Если говорить о целях Дональда Трампа, которые он преследует реализацией данного проекта на Южном Кавказе, то можно сказать, что он стремится закрепить тот успех, который им был достигнут в рамках трехсторонней встречи лидеров США, Азербайджана и Армении 8 августа в Вашингтоне. И, конечно, Трамп хочет представить себя в качестве лидера, который может одновременно и добиваться прогресса в урегулировании конфликтов в разных точках мира и обеспечивать интересы для американского бизнеса.

Если посмотреть на распределение долей в проекте между США и Арменией, то три четверти акций в общей армяно-американской компании получат Соединенные Штаты. Естественно, Трамп будет стараться по-максимуму выжимать из проекта. Мы видим в качестве американских приоритетов от сделки – получение металлов.

Но вместе с тем факт в том, что перспективы проекта TRIPP будут зависеть от многих факторов. Планов у Трампа много, ведь речь идет о полноценном многофункциональном транспортном коридоре: это и авто- и железная дорогая, и нефте- и газопроводы, и электрические сети. Но вопрос еще остается вопросом: как это все будет реализовано, на какие средства, в какие сроки. Все эти вопросы пока остаются не вполне проясненными. И понятно, что быстро эти вопросы решаться не будут. Посмотрим, на каких направлениях и в какие сроки будут реализовываться отдельные компоненты такого большого начинания.

Пока со стороны Трампа есть политическая воля. Пока цель – мотивировать американский бизнес начать вложения в TRIPP. Но все равно на каком-то этапе любой потенциальный инвестор начнет считать деньги, сколько он вкладывает и сколько он может получить. Если выясняется, что вложить надо больше, чем можно потенциально получить в виде доходов, тогда проект свернется. Если, наоборот, выяснится, что можно больше заработать, тогда проект расширится.

Конечно, разблокирование коммуникаций, экономического взаимодействия между Азербайджаном и Арменией – это прорывные шаги. Но закавказские страны должны осознавать все риски взаимодействия с США. Лучше решать все чувствительные вопросы между собой.

- Хорошо, но, видимо, очевидно, что если американцы так зашли в Армению (все-таки 49 лет с правом продления на 50 лет эксплуатации территории – это очень серьезно), то значит, что американцы надолго закрепились в регионе. Даже если после Трампа к власти придут, допустим, демократы? То есть это устойчивое американское закрепление в регионе?

- США, конечно, не уйдут, если почувствуют, что данный проект экономически очень успешен. Судьба проекта зависит от многих факторов, в том числе общего объема грузопотока, от того, насколько удастся диверсифицировать коридор, от того, как будут складываться отношения между Ереваном и Баку в будущем, удастся ли использовать этот проект в качестве части какого-то более масштабного – Транскаспийского, Север-Юг.

Нужно признать, что неоднократно складывалась ситуация, когда запускался проект, скажем, Индия – Европейский союз, и все демонстрировали желание участвовать. Потом выяснялось, что реальная, так сказать, загрузка этого проекта не оправдывает затраты на создание соответствующей инфраструктуры. Так и в этом случае может получиться, что если грузы не пойдут, если этот проект не привлечет к себе транзит, то американская сторона может пересмотреть свои позиции. Поэтому можно допускать и то, что американцы останутся и после Трампа, так и то, что уйдут. В зависимости о текущих перспектив в конкретный момент. Но, в целом, есть вероятность того, что сейчас войдя на Южный Кавказ в качестве делового бизнес-трека, американское присутствие может в Армении в рамках TRIPP преобразиться в иные формы, связанные с неэкономическим присутствием, безопасностью. Этого исключать нельзя.

Учитывая тот стиль, который сложился у нынешней республиканской администрации США, риски существуют у всех, независимо от точки мира, и они могут проявляться по-разному. Например, сейчас одним из самых очевидных факторов риска является ситуация в Иране. И как она будет воздействовать на регион Южного Кавказа, если действительно Соединенные Штаты и Израиль будут вести дело к смене политического режима в Тегеране, неизвеcтно. Это фактор неопределенности, который может повлиять на всех: на Азербайджан, на Армению, на Россию, на Грузию, на весь Ближний Восток и так далее. С этим безусловно придется считаться. Возможны другие риски, как мы убедились, в администрации Трампа, весьма фривольно относятся к понятиям международного права.

Хотя армянская сторона все время подтверждает, что проект TRIPP никак не влияет на суверенитет Республики Армения, но давайте будем объективны: никто не знает, что завтра придумает Трамп. В конце концов есть проблема Панамского канала. Вроде бы обо всем договорились и Панама сохраняет свою территориальную целостность, свой суверенитет, но тем не менее Трамп требует пересмотра условий договора, считая имеющиеся несправедливыми.

Поэтому очевидно, что от Вашингтона можно ожидать чего угодно, из этого на Южном Кавказе и не только, возникают риски, особенно если американская вовлеченность в регион выйдет за рамки бизнес-проектов.

В этой связи можно резюмировать, что для Южного Кавказа в связи с американскими проектами в регионе есть большие риски.

- Вы говорите, есть российский фактор в данной ситуации, и он такой, наверное, многослойный…

- Да, стоит напомнить соглашение 2020-го года, подписанное лидерами России, Азербайджана и Армении по армяно-азербайджанскому урегулированию. И в соответствии с данным документом подразумевалось, что Россия будет контролировать данный коридор из основной части Азербайджана в свой эксклав Нахчыван через армянскую территорию. Это было бы логично, поскольку все-таки речь идет о части старой советской железнодорожной инфраструктуры. И, конечно, было бы логично восстановить эту инфраструктуру как часть некого общего единого железнодорожного пространства территории бывшего СССР. Но армянская сторона пошла по другому пути, по пути сближения с Западом. И сегодня для Еревана наипервейшим приоритетом являются контакты с администрацией Трампа.

Вместе с тем очевидно, что ввиду экономики, географии и прочих факторов Россию из Южного Кавказа никто вытеснить не сможет.

- Сегодня Никол Пашинян снова повторил свой тезис конца декабря о том, что Ереван попросил у России восстановить железнодорожную инфраструктуру на границах Армении с Азербайджаном и Турцией. Учитывая западный фактор в политике Еревана, как вы можете эти просьбы прокомментировать?

- Уже устоявшаяся позиция Пашиняна заключается в том, чтобы по возможности ни с кем не ссориться, при этом максимально диверсифицировать свои внешнеполитические и внешнеэкономические связи, соответственно,
снизить зависимость от России, но сделать это желательно таким образом, чтобы не провоцировать серьезного кризиса в армяно-российских отношениях. Эта линия, которую он ведет уже не первый год, воспринимается в Кремле как некая реальность, но которую все-таки в Кремле учитывают не сверх позитивно, но все же учитывают.

- Мир уже привык к позиции Трампа по Ирану, события в январе повторяются который год при республиканском президенте, это буквально «галочка», но насколько сейчас высоки риски, что Вашингтон будет добиваться окончательной смены власти в Исламской Республике?

- Такая возможность сохраняется, Трамп, полагаю, хотел бы, чтобы режим в Иране сменился. Но президент США будет сегодня себя в этой связи вести осторожно. И вот два фактора, которые определяют это. Во-первых, конечно, Трамп ни при каких обстоятельствах не хотел бы какого-то серьезного американского вовлечения в ситуацию в Иране. То есть, не хотел бы масштабных наземных операций, связанных с большими потерями, с значительными расходами, с неопределенными исходами ситуации. Поэтому если он предпочтет вмешаться, то сделает это в формате точечных хирургических ударов, а не в формате крупной операции на земле. Во-вторых, Трамп должен учитывать то, что так называемая смена режима в Иране, может привести к дестабилизации всего Ближнего Восточного региона, ну и в какой-то степени региона Южного Кавказа тоже, поскольку Иран — это очень крупный, очень важный, заметный игрок в регионе. Здесь есть свои балансы, есть этнические, религиозные, иные факторы, которые будут раздирать территорию Ирана в случае падения режима. И это не очень приятная перспектива, в том числе, как ни странно, для Соединенных Штатов, поскольку речь идет, помимо всего прочего, и о американских союзниках в регионе, которые тоже будут испытывать последствия этой нестабильности.

Резюмируя: потенциальная смена режима ни к чему хорошему не приведет. Последствия будут плачевными.