12 Мая 2026, Вторник, 17:35
AZN = 43.7 ₽
USD = 74.3 ₽
EUR = 88.55 ₽
Загрузка..
Сании Ахадовой 90 лет. Сегодня она живет в Баку, окруженная внуками и правнуками. Но ее детство прошло в Ленинграде, в годы блокады, - одной из самых страшных трагедий XX века. В преддверии Дня Победы корреспондент «Москва-Баку» побеседовала с Санией Ахадовой, которая поделилась детскими воспоминаниями о том, что ей пришлось пережить в блокадном Ленинграде.
- Сания ханум, расскажите о своей семье и детстве до войны.
- Я родилась в 1937 году в Пензе, в татарской семье. Отца звали Хасян Улубеков - он работал в местном обкоме. Когда мне было семь дней, вся семья - отец, мама Афуг, четверо детей и бабушка Халима ханум переехали в Ленинград. Поселились на улице Декабристов, 11. Отец быстро получил хорошую должность, родители строили планы на будущее. У нас была большая, дружная семья. Бабушка была удивительной женщиной: она прожила 105 лет, лечила соседей травами, вязала нам носочки и шарфики. Была очень набожной женщиной, учила нас молитвам. Мы ее очень любили.
- Перед войной бабушка уговаривала уехать обратно в Пензу. Почему?
- Бабушка вдруг начала собираться и уговаривала отца ехать с ней. Говорила, что чувствует большую беду - скоро будет война. Отец не верил: «С Германией договор о ненападении, ничего не случится». «Разве можно верить Гитлеру?», - говорила бабушка. В результате она уехала одна. А через несколько дней действительно началась война. Отец ушел на фронт. Старшего брата Ханяфи (все звали его Федей) сначала не брали - ему было 17. Но брат был настойчивым парнем. Его направили в Хвойницкий истребительный батальон. Позже он вступил в партизанский отряд Александра Зверева. С января 1942 по март 1944 года воевал в составе 11-й Волховской партизанской бригады в качестве пулеметчика. За храбрость был награжден медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда» и «Партизану Отечественной войны» I степени.
После гибели командира Александра Зверева при штурме станции Оредеж и расформирования бригады Федя был направлен в Польшу, в район города Катовице, для помощи польским партизанам. Оттуда он прислал матери фотографию с надписью: «Мама, я в Польше». Это было его последнее достоверное известие.
- А что вы помните о самой блокаде Ленинграда? Как пятилетнему ребенку удалось ее пережить?
- Блокада - это голод, холод, смерть и постоянные бомбежки. Немцы бомбили каждый день. Еды почти не было - выдавали крошечные порции зеленого, черствого хлеба. Я была самой младшей и, как рассказывала мама, постоянно плакала и просила: «Дай мне немного хлеба». Мама прятала глаза и тихо плакала. Она ничего не могла изменить, но старалась поддерживать в нас веру. «Потерпите, мы обязательно победим!».
У нас был любимый попугай Гоша - соседи его поймали и съели. Недалеко от дома снарядами убило лошадей. Люди, обессиленные от голода, разобрали туши на мясо - остались только хвосты и копыта. Помню, сестры принесли домой небольшой кусок конины, и мама сварила из него суп, но его хватило ненадолго. Да, было невыносимо сложно и страшно, но мы пообещали друг другу выжить, во что бы то ни стало.
- Какой случай из блокадного времени вспоминается особенно тяжело?
- Их много. Однажды во время бомбежки мама была на улице. Мы, дети, спрятались под кровать - только ноги торчали. Боялись пошевелиться. Думали, сейчас вражеский снаряд попадет в наш дом и мы все погибнем. Мама прибежала и заплакала от этого зрелища.
А самое страшное - во время блокады Ленинграда вся семья моей тети Зейнаб (сестры отца) погибла от голода. Сначала пятеро детой, потом и она сама. Их похоронили на Пискаревском кладбище в братской могиле.
- Как вам удалось эвакуироваться?
- В конце1942 года брат Федя добился, чтобы нас вывезли по «Дороге жизни» - на санитарном корабле через Ладогу. Это было ужасное плавание. Несмотря на красные кресты, немецкие самолеты расстреливали пароход в упор. Мама обхватила нас руками, прикрывая собой, и молилась: пусть либо все останемся живы, либо погибнем вместе. Рядом кричали и умирали люди…
Потом три месяца мы ехали поездом, стояли на станциях под бомбежками, меняли последние теплые вещи на кусок хлеба. Наконец добрались к бабушке в деревню Усть-Уза в Пензенской области. Там тоже был голод, но бабушка нас спасала, как могла.
- Были ли в эвакуации случаи, которые вы до сих пор считаете чудом?
- Да, один такой случай я запомнила на всю жизнь. Мама выторговала несколько картофелин, поставила варить. Постучал в дверь изможденный мужчина в старой шинели - попросился на ночлег. Бабушка пустила его, хотя еды едва хватало на своих. Когда картошка сварилась, гость уже спал. Утром его уже не было - ни следов на снегу, ни того, чтобы соседи видели. А чугунок до самых краев был полон горячей картошки! Бабушка сказала: «Это, наверное, святой Хызыр приходил. Он появляется, когда случается полная безнадега». После этого жизнь нашей семьи стала налаживаться: дали паек «за сына», дядя купил нам козу. Молоко очень помогло нам выжить.
Еще мама подобрала у заброшенного общежития шестилетнего русского мальчика из Ленинграда, потерявшегося при эвакуации. Соседи отговаривали - «сама с тремя детьми, а тут лишний рот». Но мама оставила его. К концу войны приехали его родители - военные врачи. Они плакали от счастья, когда нашли своего сына. Его мама обнимала моих родных и благодарила за то, что не оставили ее сына погибать на улице. Мы дети так привыкли к мальчику, что не хотели его отпускать. Я уже позабыла, как звали этого ребенка, столько времени прошло! Надеюсь, он стал достойным человеком и прожил счастливую жизнь.
- А как вы оказались в Баку?
- После войны я училась в Пензенском педагогическом институте. Познакомилась с молодым красивым парнем - Алихасом Ахадовым - азербайджанцем из Сабирабада. Он проходил в нашем городе практику. Мы полюбили друг друга, поженились и я переехала к нему в Азербайджан. Прожили вместе 65 лет душа в душу. Его родные приняли меня как родную. Муж работал инженером-энергетиком на заводе. У нас родилось трое детей: Эльдар - писатель, живет в Красноярске, дочь Шафига - инженер, как отец; младшая Наиля работала в сфере кино. К сожалению, она покинула нас в молодом возрасте. У меня есть 4 внуков и 3 правнучки. Это мое счастье.
- Часто ли возвращаетесь в Ленинград - теперь уже в Санкт-Петербург?
- Раньше, пока была моложе, ездила чаще. Этот город для меня родной - несмотря на все пережитое. Я до сих пор тоскую по нему. Тогда мы не думали, что совершаем подвиг- мы просто жили, если это можно было назвать жизнью. Мы стояли в очередях за хлебом, берегли каждый кусочек, учились не плакать, когда становилось совсем тяжело. Город был холодный, голодный, но живой. И мы держались вместе с ним. Я помню, как скрипел снег под ногами - особенный звук, когда мороз сильный. Помню темные окна, редкий свет, лица людей - усталые, но упрямые. Помню, как мы слушали тишину и боялись, что она вдруг разорвется взрывом. Прошли годы. Ленинград, теперь уже Санкт-Петербург, снова стал красивым, шумным, полным света. Как тогда, в моем детстве, до войны. В мыслях я часто возвращаюсь именно в тот Ленинград.
