06 Мая 2026, Среда, 17:17
AZN = 44.32 ₽
USD = 75.34 ₽
EUR = 88.35 ₽
Загрузка..
Фото: "Москва-Баку"
В преддверии Дня Победы сотрудники посольства России в Азербайджане и представители Русской общины посетили проживающих в Баку блокадников Ленинграда. Корреспондент «Москва-Баку» присоединилась к этой миссии и услышала истории людей, которые в детстве пережили одну из самых страшных страниц Второй мировой войны - 872-дневную блокаду города на Неве.
Нонне Эфендиевой - 94 года. Несмотря на почтенный возраст, она сохранила ясный ум, твердый голос и удивительную жизненную энергию. Родилась в Ленинграде. Когда 22 июня 1941 года началась война, ей было всего девять лет. «Отец, Анатолий Николаевич, погиб в боях за Ленинград. Мама, Гертруда Николаевна, шила обмундирование на заводе. Мы со старшей сестрой жили у тети. Самое страшное началось, когда пришел настоящий голод. Люди падали и умирали прямо на улицах. Мы, дети, питались 50-граммовым кусочком хлеба, в котором было больше опилок, чем муки. Иногда мама приносила свой заводской паек - 200 граммов хлеба. Это было настоящее богатство», - вспоминает Нонна Анатольевна.
В январе 1942 года открылась легендарная «Дорога жизни» - единственная ниточка, связывавшая осажденный город с Большой землей. По льду Ладожского озера везли продукты и лекарства, а обратно - детей и женщин. Летом суда шли по воде, зимой - по ледовой трассе, которую постоянно бомбили. Тетя Нонны попыталась вывезти девочек в Кисловодск, но эвакуационный эшелон разбомбили. В итоге детей отправили в Удмуртию, где они прожили почти до самого победного мая. Мама осталась в блокадном Ленинграде. Воссоединилась семья только после окончания войны.
Нонна Анатольевна окончила техникум по специальности «высокочастотные электро- и радиосвязи», встретила любовь всей своей жизни - азербайджанца Фикрета Эфендиева, сотрудника Комитета госбезопасности СССР, и переехала с ним в Баку. У них родились две дочери. Сегодня у Нонны Анатольевны четверо внуков и девять правнуков.
Сания Ахадова, которой сейчас 90 лет, тоже прошла через ад блокады ребенком. «Голод, холод, постоянные бомбежки, смерть родных и соседей. Старший брат Ханяфи погиб партизаном. Пришлось очень рано повзрослеть. До сих пор, когда слышу в небе звук самолета, внутри все сжимается. Война - самое страшное, что может случиться с человеком», - говорит Сания Хасяновна.
Магире Мамедовой в этом году исполнится 88 лет. К сожалению, здоровье уже не позволяет ей много говорить. Ее историю рассказывает сын - Кямал Мамедов: «Мама родилась и выросла в Ленинграде. Дедушка, Рахим Дуатов, ушел добровольцем на фронт и пропал без вести. В первый же месяц блокады немецкие самолеты разбомбили их дом на Васильевском острове. Мать с бабушкой Мейсере и тремя маленькими детьми всю первую блокадную зиму скитались по бомбоубежищам». Хлеб выдавали по карточкам - всего 125 граммов на человека в день. Это был практически черный кирпичик с опилками, целлюлозой и жмыхом. Ни холод, ни отсутствие воды, ни постоянные обстрелы не сломили ленинградцев. «Бабушка таскала воду из Невы на саночках по льду и меняла последние теплые вещи на еду. Только благодаря ее мужеству и самоотверженности семья выжила», - рассказывает Кямал.
Со своим будущим мужем, Таййаром Мамедовым, Магира ханум познакомилась на танцплощадке в Ленинграде. Статный азербайджанец учился в Школе КГБ. Они поженились и переехали в Баку, где родились двое сыновей. Магира до сих пор плачет, когда вспоминает блокадное детство. Кямал Мамедов давно вынашивает идею написать книгу о блокаде глазами трехлетнего ребенка.
За 872 дня блокады Ленинграда в городе погибло, по разным оценкам, от 800 тысяч до 1,5 миллиона человек - больше, чем при атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки. Самым тяжелым был период с ноября 1941 по февраль 1942 года. Норма хлеба для рабочих составляла 250 граммов, для остальных - 125 граммов. Несмотря на голод и холод, в осажденном городе работали заводы, школы, театры и даже выпускались книги. 9 августа 1942 года в филармонии впервые прозвучала Седьмая («Ленинградская») симфония Дмитрия Шостаковича. Во время исполнения трансляцию вели по всем громкоговорителям города - в том числе на передовую. Немцы были потрясены: город, который они собирались стереть с лица земли, создавал великую музыку.
